Хроники Вечности

> ЗайкОва: Суки! Я так хотела насладиться своей новогодней депрессией и одиночеством, а вы меня смешите и как лошадь ржать заставляете, у меня уже живот болит от смеха. Вся депрессия насмарку.

Ну вот как-то так. “В тему”, как говорится. А поздравлять никого не буду, нефиг. Вот. GetWorldState():GetBuilder():SetNewDateTime(2011,1,1,EventListner(GetWorldHolder():UnPause()’)

(не)Всем Покойной Ночи и Мрачных Дней в Новом Году!

пер. Леонид Егорович Оболенский.

Поэма Эдгара Поэ

Да, я один, ея уж нет!
Всю ночь не сплю! Мерцает свет
От лампы в комнате моей,
А я один, один, больной,
С моей гнетущею тоской…
Но вдруг неясный слышу звук,
Как будто в дверь раздался стук.
Как сердце замерло опять!
О чем? Кого теперь мне ждать?
О, нет ея! Кому придти?!
То путник, сбившийся с пути,
Набрел на запоздалый свет…
Кого мне ждать? Возврата нет!
_____

Зимой то было: за стеной
Мятели раздавался вой,
Светил камина огонек
На мой уютный уголок,
Мерцанье красное кругом
Он разливал под потолком;
Но ни тепло, ни кучи книг
Любимых, умных, но сухих
Моей тоски не облегчат.
Ленора, где твой кроткий взгляд?
Зачем очей небесных свет
Угас? Зачем возврата нет!?
_____

Но отчего ж стеснилась грудь?
Зачем не в силах я вздохнуть?
И шорох шелковых завес
Меня уносит в мир чудес?
Кого я жду? Зачем испуг?
О чем забилось сердце вдруг?..
Я стал растерянно шептать,
Чтоб сердце бедное унять:
«Кого мне ждать? Кому придти?
То путник, сбившийся с пути
Забрел на запоздалый свет:
Кого мне ждать? — Возврата нет!»
_____

И звуки тех бессвязных слов
Мне бодрость возвратили вновь.
Я, с дрожью в голосе, сказал:
«Кто там? Кто в дверь мою стучал?
Простите, если долго вас
Я ждать заставил в поздний час.
Так легок был ваш тихий стук,
Что этот смутный, слабый звук
Казался мне каким-то сном,
Иль грезой в сумраке ночном».
Я встал и двери отворил,
Но мрак кругом один царил,
И буря выла мне в ответ,
А я шептал: возврата нет!
_____

И снова страх объял меня:
Вдали ни звука, ни огня…
И снова смутною толпой
Восстал в душе видений рой:
Погибших счастия минут,
Которых люди не поймут.
Но вдруг средь чудных, сладких грез,
«Ленора!» где-то раздалось.
Я задрожал, но понял вдруг,
Что это сам сказал я вслух,
Что эхо принесло ответ
Средь тьмы ночной… Возврата нет!
_____

Опять присел к камину я,
Но вновь стеснилась грудь моя:
Я слышал ясно, что теперь
Стучат сильнее, но не в дверь,
Стучат в закрытое окно,
Звенело жалобно оно.
Шептал тревожно я опять:
«Кто б это мог в окно стучать?
Есть непременно кто-то там!
Кому ж стучаться по ночам?
Не страх ли это? Отдохну,
Тогда загадку я пойму,
Быть может, это только бред,
Иль ветра вой… Возврата нет!»
_____

Открыл я фортку у окна,
И вот ко мне, как ночь темна,
Большая птица ворвалась
И тихо в комнате взвилась.
То черный, мрачный ворон был,
Как будто полный адских сил.
(Так был угрюм он и суров).
Он сделал несколько кругов,
На бюст Паллады тихо сел
И злобно, холодно глядел.
То молчаливый был сосед:
Сидит, глядит… Возврата нет!
_____

Сдержать улыбки я не мог,
Так был он важен, мрачно строг.
С ним начал я болтать, шутя:
«Скажи, откуда ты летя,
Меня сегодня посетил?
В какой стране ты прежде жил?
Хоть без щита ты и без лат,
Но говорит мне важный взгляд,
Что древен твой высокий род,
Какой же титул он дает?
И как зовут тебя?» В ответ
Он каркнул мне: — Возврата нет! —
_____

Был удивлен, конечно, я,
Что птица говорит моя,
Хотя ответ на мой вопрос
Мне утешенья не принес:
В нем смысла не было, но все ж
По телу пробежала дрожь,
Так странно было над собой
На бюсте видеть в час ночной
Ту птицу черную и знать,
Что птица может смело дать
На языке людей ответ,
Что имя ей: «возврата нет».
_____

А ворон был, как ночь угрюм,
Как будто полный мрачных дум.
И так торжественно молчал,
Как будто слов, что он сказал —
Довольно было для того,
Что б душу выразить его,
А я опять шептал в тоске:
«Да, все исчезло вдалеке,
Ушли надежды и друзья,
И одинок, покинут я,
И ворон улетит чуть свет…»
И каркнул он: «возврата нет»
_____

Я был теперь опять смущен:
Ответил так разумно он,
Как будто понял мысль мою?!..
Все вздор! Фантазии даю
Я много воли! Этот крик
Был заучен им; он привык
К нему когда-то; может быть,
Ему пришлось с страдальцем жить,
Который этот тяжкий стон
Твердил, печалью удручен,
Твердил, под гнетом дум и бед,
Лишь слова два: возврата нет!
_____

Но все ж он развлекал меня,
И, подложив в камин огня,
Я в кресле бархатном своем
К нему подвинулся. Вдвоем
Мы так сидели. Я смотрел
Ему в глаза и все хотел
Узнать по виду, по глазам,
Каким он предался мечтам,
О чем он важно думать мог,
О чем он каркал, как пророк,
Имел ли смысл его ответ.
И мрачный крик: возврата нет?
_____

Но он по-прежнему молчал
И взором огненным сверкал,
Как будто пронизать насквозь
Меня хотел им, и лилось
Сиянье лампы на ковер,
На бархат кресла, где мой взор
Блуждал, с мечтами о былом…
С тоскою вновь в уме моем,
Я видел ясно пред собой,
На спинке кресла голубой,
Головки нежной милый след
И кудри… О, возврата нет!
_____

И мне казалось, что кругом
В тревожном воздухе ночном
Пронесся нежный фимиам:
Я тихий шелест слышал там —
Вдоль стен и радужных ковров,
Я слышал мягкий шум шагов,
Мне мнилось, ангелы сошли
В жилище бренное земли…
Я вскрикнул: «Господи, ко мне
Не ты ль в полночной тишине
Прислал тут рой небесных сил,
Чтоб он покой мне возвратил,
Забыть заставил…» Но в ответ
Я слышу крик: «возврата нет!»
_____

То каркнул ворон, и ему
Я закричал: «О, кто б сквозь тьму,
Тебя, предвестник бед и слез,
Ко мне в жилище не занес,
Хоть демон сам, поведай мне,
Могу ли снова в тишине
Когда-нибудь забыться я?
Дает ли скорбная земля
Забвенье нам когда-нибудь?
Когда покинет эту грудь
Безумной муки тяжкий след?»
И каркнул он: «возврата нет!»
_____

Я стал молить тогда его:
«Во имя Бога самого,
Во имя истины святой
Поведай мне, мучитель мой,
Когда принять захочет Бог
Меня в небесный свой чертог,
Увижу ль там Ленору я!
Прильнет ли милая моя
Хоть там опять к груди моей?
Увижу ль я ея очей
Былой, лазурный, кроткий свет?..»
И каркнул он: «возврата нет!»
_____

И, в исступленьи, крикнул я:
«Будь трижды проклят: речь твоя
Разлуку вечную сулит!
Невыносим мне мрачный вид
И твой коварный, злой язык!
Ступай отсюда прочь! Пусть крик
Звучит твой там, в ночной стране,
Где мчатся тени лишь одне,
Где бури вечные ревут…
Не оставляй снежинки тут
Ты с крыльев траурных своих,
Что б мог забыть я снова их,
Забыть твой лживый, злой ответ!..»
А ворон вновь: «возврата нет!»
_____

И все сидит, не улетел,
Сидит, как прежде, злобен, смел,
Как демон мрачен, горд и нем…
Он жить остался здесь совсем.
От лампы тень его кругом
Лежит на мне, лежит на всем,
Что вкруг меня, и в той тени,
В той тьме — страданья лишь одни!..
Сдавило сердце у меня…
В душе померкшей нет огня
И не проникнет счастья свет
Сквозь тень и тьму… возврата вет!

1879 г.

Ты помнишь, как все началось?
Как выцвели страницы
Книги Дней Твоих?;
И пелена дождя окутала тебя,
Вмиг развернув к страданиям всея.
…

Не так уж много времени прошло, как бросил увлечение играми в качестве игрока, и вот уже сейчас почти свободно пишу на языке скриптового программирования Луа. Еще в конце мая я с трудом понимал JavaScript, лишь его общий синтаксис, и то местами. А сейчас пишу пользовательские расширения для одного из игровых порталов. Правда, целью не ставил себе выучить JavaScript, потому знаю его очень поверхностно – писать на абстрактном уровне DOMа не могу. Зато вот с Луа дела обстоят куда лучше – разрываюсь между идеями\реализацией пользовательских JavaScript-плагинов и написанием собственной абстрактной библиотеки служебных и комплексных функций, классов на языке Луа. Впрочем, и с творческой стороной профессии геймдизайнера (для которой и необходимо было выучить как минимум один скриптовый язык) всё обстоит неплохо. Остаётся лишь писать концепт- и дизайн-документы, технические задания, вольные идеи в качестве начального базиса и хоть какое-то подобие портфолио. Помогает что на том же портале игровом веду собственную закрытую группу, которая является “от и до” продуктом моей фантазии – концепция, стилистика, дизайн и идеология. Омрачает всё это лишь то, что хреново у нас в стране со студиями в сфере игростроя Устроиться куда-то крайне сложно, а своё открывать рискованно. Даже обидно. Очень. Но самообучение, к счастью, лишим не будет уж точно. Нужно учиться, а лучше всего это делать повторяя чужую работу, стремиться делать её лучше и стать лучшим в итоге. Не ошибившись, для кого именно работу делать и кто именно будет лучшим в итоге. Впрочем, забывать о своих идеях никогда нельзя, подчинённых всегда можно найти. Потому сейчас кредо можно спокойно записать выражением: MakeItBest(self), где self – указатель на себя.

if text_end then
os.exit()
end

Каждая минута тянулась дольше предыдущией, а чувства зависти, стыда и свободы не покидали его ослабший ум. Разум словно играл странную и страшную, свою собственную, игру с его рассудком, раз за разом представляя и проигрывая сцену еще и еще раз. Вновь и вновь. Он быстро глянул на часы-будильник перед собой и сразу же отвёл взгляд. Отвёл взгляд и закрыл глаза, словно ему было противно смотреть на что-либо в этой комнате, а особенно на её интерьер и такие знакомые детали, что в мозгу начинало снова давить что-то необъяснимое для него самого. Будь то чувство вины или совесть или просто мысли – он старался ни на миг не задерживать взгляд на вещах, окружающих его в этом месте и если даже надо было, жизненно важно, посмотреть куда-то – он делал это быстро, не проронив взгляд ни на что, кроме своей цели. Находясь далеко от двери в подъезд, он всё равно смутно слышал шаги людей, поднимающихся по лестнице через его этаж и лифт, проезжающий мимо. В мыслях не давал покоя лишь один вопрос – “Когда, когда же время?” – и лишь он один знал ответ, но каждый миг мысль буравила его сознание, словно резкий и острый приступ совести, жалости, которые были так чужды и враждебны ему, что вряд ли можно вспомнить, когда в последний раз он испытывал похожие чувства. Перед ним отчётливо и даже немного громко, чем-то давяще-угрожающе, щёлкали стрелки часов, отсчитывая секунды, минуты.
Когда наконец пугающие и гнетущие мысли начали уходить, он снова бросил резкий взгляд на часы-будильник и в этот момент все его тревоги и сомнения исчезли – раздался резкий, пронизывающий и едкий звон будильника. Послышался тихий свист и щелчёк, и звук резко закрывающейся двери в комнату. Когда он вышел на улицу и облегчённо вздонух – казалось, что уже всё позади. Он быстрым шагом пошёл в сторону дороги и редкие люди, встречающиеся на пути бегло оглядывали его, опуская сразу глаза вниз и ему казалось, что они знают… Они все знают, что он сделал. Зачем, как, когда и кого. Они всё знают и стараются не подавать виду. Плохо стараются. Они всё знают…
Последнее, что он увидел – было раздражённое лицо водителя джипа-иномарки, что-то орущего в мобильник.
© Эдгар “Орион” Оболенский

АРКОНА— СВЯЩЕННЫЙ ГОРОД СЛАВЯН

Западнославянские прибалтийские племена (венды), расселившиеся между Эльбой (Лаба), Одером (Одра) и Вислой, достигли высокого развития к IX-Х векам нашей эры, построив на острове Ране (Рюген) священный город храмов Аркону, который выполнял для всех прибалтийских славян роль славянской Мекки и Дельфийского Оракула. Славянское племя ранов сформировало в своей среде жреческую касту (наподобие индийских браминов или вавилонских халдеев) и ни один серьезный военно-политический вопрос не решался другими славянскими племенами без совета с ранами.

Раны (руаны) владели рунической письменностью вендской традиции, графика которой заметно отличалась от известных старших и младших рун (вероятно и сам термин раны произошел от славянского ранить, то есть вырезать руны на деревянных дощечках). Постройка города храмов и взлет языческой культуры вендского этноса был ответной мерой славянской жреческой элиты для идеологического сплочения прибалтийских славян против усилившейся экспансии сперва франкских, а затем германских и датских агрессоров, проводивших под знаменем христианизации планомерный геноцид славянского населения и изгнание его с занимаемых территорий. К XIII-XIV векам под интенсивным натиском датских и немецких крестоносцев славянские княжества Ранское, Мекленбургское, Бранденбургское и другие пали, и прибалтийский славянский вендский этнос прекратил свое существование.
Подробнее »

Темнозорь – Вежды Мора

Древльний волхвъ резаху
Семь знаковъ нѣбытия
По старыиму древу мора
Ведовску дубу кряковату да черну

Какъ на дубе томъ удавленникъ висне
Душу онѣго кудесѣно древо пьетъ
Со ветвей слукыихъ, изъ дупелъ смрадныихъ
Возре да граяху слепооки навии

Дряхлоблештѣныими тенями
Коло посолонь обиходяша
Черньнобожыими вранами
Беды земле а люду врѣще

Лютыхъ дней вѣдуницы
Чаши тщета а мора бездъные
Хвалу ли хулу тебе аркучи
Льютъ немочныхъ пагубою

Отайного бога
Сереборинная сулица
Душами велиихъ
Выспре ратей неба гридницы

Черньнобогъ – доля отаина векованья,
Ключъ неизреченья живота а мора

Врата колесницамъ пролетѣнего слнѣца
Отверзае онъ во личине князя зимы
Рогою лодьею мертвыхъ по водам нощей а меркотей
Ведетъ онъ пути новозижьна дня